На текущей неделе за “круглым столом” в преддверии Всемирного дня предотвращения самоубийств  была обсуждена тема суицидов. Что толкает людей на добровольный уход из жизни? Могут ли близкие предотвратить трагедию? На эти и множество других вопросов попытались найти ответы участники “круглого стола”, организатором которого выступала редакция райгазеты.

В мероприятии приняли участие: Анна Мармузевич (корреспондент), главный редактор редакции Хотимской райгазеты, Сергей Ковалев, главный специалист отдела идеологической работы, культуры и по делам молодежи, Людмила Савченко, психолог СШ №1, Денис Рассоха, врач психиатр-нарколог Хотимской ЦРБ, Татьяна Ткачева, председатель райкома профсоюза работников образования и науки, и Александр Шарандо, психолог СШ №2. Часть беседы мы представляем вниманию наших читателей.

Корреспондент: “Что же такое суицид? Задаю вопрос неслучайно: прочла информацию о том, что самоубийством можно считать лишь тот случай добровольного ухода из жизни, когда человек оставил предсмертную записку”.

Рассоха: “Самоубийцы далеко не всегда оставляют записки. Поэтому, если человек совершил акт собственного убийства – то есть самоубийства – это и есть суицид”.

Савченко: “В 80% случаев самоубийств люди сознательно к этому готовятся, и лишь в 20% — это спонтанное решение. Записок в таких случаях люди не оставляют”.

Корреспондент: “Самоубийство – это всегда трагедия, это не выход из сложной ситуации. Это аксиома. И это знают все, но… суицидов меньше не становится. В мире, по данным ВОЗ, через каждые три секунды кому-то приходит в голову совершить суицид, а каждые 30 секунд такая идея заканчивается летальным исходом. Почему люди не хотят жить?”

Шарандо: “Причин тысячи. У каждого человека своя индивидуальная трагедия. Можно определить ряд основных причин, которые приводят к суицидам, но в любом случае – стержнем будет личностная неудовлетворенность человека”.хотимск

Корреспондент: “В 2016 году в Беларуси увеличилось количество самоубийств. В прошлом году от самоубийств погибло 2042 человека. Годом ранее — 1394. Основная причина —  тяжелое экономическое положение. Откуда рост? Действительно, материальная сторона так важна?”

Рассоха: “Не хочу вас, журналистов, обидеть, но в том, что ситуацию видят люди однобоко, виноваты именно СМИ. Во-первых, во вполне благополучных странах мира тоже есть суициды. В той же Дании, Норвегии традиционно высок суицидальный показатель. Как уже прозвучало, в каждом случае нужно разбираться индивидуально.

А рост произошел потому, что несколько лет назад профилактика суицидов в Беларуси была очень серьезная, она дала результат, пошло значительное снижение и все сопричастные расслабились. Но, когда дело касается человека, его души, то расслабляться нельзя”.

Ткачева: “В нашей стране, думаю, большую роль сыграли наркотики и алкоголь, как провокаторы”.

Савченко: “Согласна с Татьяной Николаевной. Тот же пример со СМИ: многие “звезды”, являющиеся кумирами молодежи, употребляют наркотики. Это не тайна. Заканчивают жизнь суицидом под их воздействием. Интернет, газеты  рассказывают об этом. И подростки уходят вслед за кумиром таким же образом”.

Шарандо: “Есть такой эффект. Он давно замечен: если в населенном пункте кто-то совершил суицид, то в течении нескольких дней жди еще один. Это как цепная реакция. Чей-то поступок снимает внутренний запрет, и то, что еще страшило вчера, уже не кажется таким страшным”.

Рассоха: “Вспомните смерть Мерлин Монро?.. Вслед за ней многие ушли…”

Ткачева: “При подобных фактах очень важна семья, поддержка близких. Родители должны знать, кто кумиры их ребенка, и говорить о поведении тех”.

Савченко: “Что касается суицидов в семье, то дети начинают воспринимать подобную модель поведения как единственный способ разрешения проблемы”.

Корреспондент: “А с какого возраста можно говорить с детьми о суицидах? Или вообще не нужно? Слышала мнение, что если говорить об этом, то можно подтолкнуть к “шагу в пропасть?”

Рассоха: “Невозможно подтолкнуть человека к самоубийству, если подобные мысли не были у человека в голове. Говорить надо, и напрямую, но, конечно, не с малышами”.

Савченко: “В школе мы начинаем профилактировать суициды с 5-го класса”

Шарандо: “Давайте вспомним “смертельную игру “Синий кит”. Мы разговаривали с ребятами на эту тему. Не стоит родителям думать, что школьникам она не интересна (тема смерти, прим. авт.). Многие признались, что из любопытства заходили на сайты, но дальше никаких шагов не предпринимали, а ведь кого-то могли и увлечь, недаром же организаторы выбрали для завлечения форму игры”.

Корреспондент: “Сергей Николаевич, ваши дети еще маленькие, но  вы задумывались об их дальнейшей жизни? О том, смогут ли они противостоять подобным вызовам?”

Ковалев: “Естественно, как и любой другой родитель. Уже сейчас контролирую, какие мультики они смотрят, ведь многие современные мультфильмы полны насилия. Не думаю, что они хорошо повлияют на психику ребенка.

А вообще, признаюсь, что в свои 15-16 лет думал о смерти. Не о суициде, а о том, зачем вообще жить? И если нет смысла, то стоит ли продолжать такое бесполезное существование”

Шарандо: “В этом возрасте многие дети задумываются над подобными вопросами, ищут себя, свое место в жизни. Подросткам важно видеть цель и пути к ней. И, главное, быть понятыми”.

Ковалев: “Думаю, людей останавливают некие подсознательные моменты. Например, страх того, что самоубийство – это грех, страх общественного порицания. А еще, осознание того, что принесешь своим поступком боль близким, которые будут страдать, испытывать муки и горечь от потери.

Чтобы суицидов не было, человек должен чувствовать свою нужность для кого-то. Понимать, что он нужен, дорог. Для этого порой не надо ждать, что тебя позовут, позвонят, а самому идти навстречу людям. Кому-то помочь, да хотя бы бабушке одинокой огород убрать. Некий альтруизм должен быть в человеке, тогда он будет нужен и никогда не будет одинок”.

Шарандо: “Это абсолютно правильная мысль. 23 года работаю в школе и вот, что заметил: раньше родители по-иному общались с детьми, больше было живого общения. Сейчас все изменилось – дал в руки телефон, планшет, компьютер – и всё, ребенок занят. И между собой ребята нынче предпочитают общаться виртуально”.

Корреспондент: “Получается, что при профилактике суицидов крайне важно живое общение?”

Ткачева: “Естественно, и не только для детей. У взрослых тоже должны быть близкие люди, которые выслушают и поймут”.

Савченко: “Поймут и не осудят… Для человека огромное значение имеет понимание. Помните из “Доживем до понедельника”: “Счастье — это, когда тебя понимают”.

Рассоха: “Дети до определенного возраста живут в зоне комфорта: за них все решают родители, у них нет бытовых проблем, их водят за ручку. И вот наступает момент, когда им приходится выйти из этой зоны, а многие не готовы к самостоятельности. Что-то не получается, возникает внутреннее напряжение, личностный конфликт, и подросток не справляется с самим собой. Ему страшно.

Не получилось – он боится осуждения. Падает самооценка.

Понимаете, суицид просходит тогда, когда в жизни человека что-то меняется”.

Корреспондент: “Так детям надо давать больше самостоятельности?”

Рассоха: “В сложные моменты нет. Наоборот, они должны ощущать дополнительную поддержку”.

Шарандо: “Детей нужно учить тому, чтобы они не боялись просить помощи. Это не стыдно”.

Савченко: “А еще воспитывать адекватную самооценку. Суицидам подвержены как дети с завышенной, так и с заниженной самооценкой. Подростки должны уметь правильно оценивать и свои возможности, и жизненные неудачи”.

Корреспондент: “Но у нас и взрослые не всегда-то соответствуют этим требованиям. Вот анализ по прошлому году: большинство самоубийц – мужчины. Часто совершают суицид по причинам материальных проблем. Но ведь с их уходом из жизни эти проблемы не испаряются?”

Рассоха: “В мире мужчин, покончивших с собой, в 4-ре раза больше, чем женщин, но при этом женский пол пытается совершить суицид в 4-ре раза чаще. Просто мужчина всегда выбирает надежный метод суицида — повешение, выстрел в голову, падение с высоты. А женщины выбирают отравление фармацевтическими препаратами или резанье вен, что в обоих случаях при вовремя предоставленной медицинской помощи – не смертельно”.

Корреспондент: “А правда, что суицидальное поведение передается по наследству?”

Рассоха: “Нет, это заблуждение. По наследству передается темперамент, характер, склонность к депрессии. Но все это поддается корректировке в детстве”.

Корреспондент: “Татьяна Николаевна, вы как профсоюзный лидер, что можете сказать о проводимой работе в трудовых коллективах по формированию здорового микроклимата? Нужна ли эта работа?”

Ткачева: “Естественно, нужна. Когда с секретарями первичек собираемся, то всегда говорим о том, что в коллективах следует быть внимательными друг к другу, поддерживать коллег, особенно в сложных ситуациях. Тогда человек будет на работе чувствовать себя защищенным, комфортно, с радостью идти на свое трудовое место”.

Ковалев: “Важны, так называемые, корпоративы, когда есть то самое живое общение, о котором мы говорили”.

Савченко: “Человек должен иметь возможность выговориться: и по плохому поводу, и по хорошему. Это психологическая разрядка. Работая с детьми, мы проводим исследования, в рамках которого они узнают: “Кто Я? Для кого я нужен?». Но хотят быть нужными и дети, и взрослые”.

Корреспондент: “Что же получается? Нехватка внимания ведет к самоубийству?”

Рассоха: “К суицидам ведут изменения: крах желаний, момент, когда рушатся мечты, когда человек чувствует свою никчемность.

Например, юноша мечтал поступить в военную академию, но не поступил. Он испытывает сильнейший стресс. У него внутренний конфликт, он теряет веру в себя, он не знает теперь, к чему ему стремиться и не уверен, что вообще может чего-то достичь.

Даже, когда людей «вытягивают из петли», это не всегда “отрезвляет” их. Многие еще хуже себя чувствуют. Они думают: “Я ничего не могу делать. Даже повеситься не могу”. Это разрушает их как личность.

Поэтому, близкие всегда должны быть внимательными к тем людям, у которых серьезные изменения в жизни. Особенно, если они замечают, что человек сильно изменился. Одним из самых тревожных сигналов является замкнутость”.

Савченко: “Родителей должно насторожить то, что дети расстаются с самими дорогими им вещами. Это “звоночек”, что они думают об уходе из жизни”.

Шарандо: “Еще раз давайте вспомним о том, что перед суицидом 80% людей буквально “кричат” об этом. Говорят о смерти, о своем нежелании жить, об усталости от жизни, о своей никчемности и т.д. Это их крик о помощи, часто несознательный. Важно не отмахиваться от людей в таком случае, а как можно больше говорить с ними и вселять в них веру в себя, любовь к себе, понимание, что они важны и ценны”.

Корреспондент: “Давайте подытожим. Что у нас получилось? На самом деле все очень просто: любить своих родных и говорить им об этом, побольше общаться, не осуждать, а принимать людей такими, какие они есть, никогда не терять надежду и жить будущим: строить планы и достигать их”.

Ковалев: “Но при этом расслабляться. Важно уметь радоваться всему, что нас окружает”.

Рассоха: “Еще добавлю, что близкие не всегда в состоянии помочь. Иногда нужна врачебная помощь. Не стоит бояться психотерапевтов или психиатров. Их посещение – это не диагноз. Порой людям действительно нужна медикаментозная помощь, но это не говорит, что человек страдает психическим заболеванием. Просто все по-разному переживают неудачи и проблемы”.

Корреспондент: “Спасибо всем огромное за беседу. Постараемся быть более внимательными к окружающим. Как сказано в библии: “Возлюби ближнего своего…”

Print Friendly, PDF & Email

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ