С самого детства я очень любил животных. И в дом тянул всю живность, которая мне встречалась по дороге из школы. Отец был категорически против моего такого увлечения и животных дома держать не позволял.

Однажды возле подъезда нашел котят. Пять рыже-белых мяукающих комочков весело копошились в картонной коробке. Я умолял отца оставить их хоть на время. Он пообещал подумать. По приходу из школы котят дома уже не было.

— Их хозяева нашлись, — коротко ответил папа.

С надеждой взглянул на маму, но та лишь утвердительно кивнула головой и сразу отвела взгляд. Я знал, что она врет, и от этого ей неприятно.

Летом, во время сильного дождя, я нашел на улице котенка. Он был еще совсем маленький и пытался спрятаться от ливня, карабкаясь вверх по веткам кустов сирени. Не окажись меня рядом — он бы утонул или замерз.

Крепко прижав к себе мокрое, дрожащее, маленькое тельце, я пулей взлетел на третий этаж. Дверь открыла мама. Увидев нас двоих, она улыбнулась, но как-то печально. В моем сердце забрезжила надежда, и я решил дать кличку котенку. Я назвал его Дождик. Он быстро обсох, освоился в квартире, и после того, как вылакал две мисочки молока, весело носился под ногами.

— Пап, смотри, это Дождик. Сегодня был дождь, я подобрал его на улице и спас…, — я судорожно подбирал слова, чтобы достучаться до отца, который только что вернулся с работы.

Тот молча посмотрел на меня, взял зонт, котенка и вышел. Я отчетливо слышал его шаги по ступенькам, и каждый шаг для меня был как удар по сердцу. Вернулся он уже без котенка и ничего объяснять мне не стал. Отец всегда был такой, и ждать другого от него я не мог.

Нет, я не плакал, не рвался из квартиры за Дождиком — это ничего бы не изменило.

И всё же это отвратительная картина: в дождь большой человек выходит на улицу и выбрасывает котёнка, и только набравшийся сил зверёк замерзает, захлёбывается в лужах, пока ищет укрытие.

Я гнал от себя такие мысли, надеясь на то, что моего Дождика уже кто-то подобрал и теперь он не Дождик, а Васька или Пушок.

Но, что не менее важно, вне зависимости от того, как сложилась дальнейшая судьба котёнка, эта история показала мне, на сколь дикую, хладнокровную жестокость способен мой родной отец.

Я не мог на него жаловаться. Он всегда помогал с учебой, выручал советами, даже малознакомым людям он всегда приходил на выручку. Да, имелся у него изъян насчёт дома и животных в нём, но во всём остальном это был славный человек.

Шло время, я взрослел. Но моя любовь к животным не ослабевала. Своего первого «настоящего» питомца завел, когда уже работал. С хозяйкой съемной квартиры я договорился, что, в случае чего, я полностью возмещу ущерб, причиненный котенком.

Котенка я подобрал возле дома и назвал Шторм. Первое время он полностью соответствовал своей кличке, но со временем превратился в спокойного и ласкового кота, не требующего особого внимания. В нем я видел Дождика. Такой же черный, пушистый, с большими пронзительными глазами оранжевого цвета.

Шторм не выпрашивал еду, не путался под ногами и ко мне подходил лишь тогда, когда я сам подзывал его, поднимая руку ладонью вниз. К гостям он относился дружелюбно, без лишней назойливости. В общем, это был идеальный кот. Уход за ним ограничивался чисткой лотка и кормежкой, в остальном он был полностью «автономный».

Прошло два года. В связи с работой мне предстоял далекий переезд в другой город. А вместе с тем и поиск нового жилья. Шторм только бы прибавил хлопот первое время. И я решился на отчаянный шаг — попросить родителей подержать кота первое время у себя.

— Это же всего на пару недель, уживемся, не волнуйся, — ответил мне папа, тем самым сильно удивив меня.

Обстоятельства не всегда складываются так, как мы хотим. Подходящее для нас со Штормом жилье я найти не мог. Никто не хотел сдавать квартиру с животными. Время шло. Через несколько месяцев родители перестали обсуждать вопрос, когда я заберу кота.

Папа, как ни странно, сдружился с котом и стал его называть на свой манер Барсом, а тот откликался.

Когда приезжал погостить, он не отходил от меня, ночами лежал рядом, ластился и урчал, а перед моим отъездом бесился, бегал по квартире и рвался ко мне. Отец брал его на руки и прижимал к груди. Я прощался, подставляя ладонь, и кот тёрся об неё головой. С каждым следующим моим визитом, а я приезжал к родителям всё реже и реже, истерики Шторма постепенно «сошли на нет». Да и вообще, он проявлял всё меньше активности при встрече, перестал отзываться на прежнее имя, увиливал от рук.

Мама во время каждого звонка спрашивала, когда я в следующий раз приеду домой, и добавляла: «Барс, — тут она исправлялась. — Шторм тоже по тебе скучает».

Домой, домой. Родители не хотели понимать, что их дом для меня уже не дом. И родным мне стал этот город, где я сейчас живу и работаю.

Я отучивался называть своим всё, что было связано с местом, где родился и вырос, но от некоторых привычек избавиться не мог.

Через год я нашел подходящую квартиру, но папа наотрез отказался отдавать мне Шторма. И я решил дать шанс еще одному бездомному животному. Это была пепельно-серая кошечка с поразительно изумрудными глазами. За ее грацию я назвал ее Маркиза. По характеру она в точности напоминала мне Шторма.

А вскорости меня сократили, и мне снова пришлось переезжать в другой город.

Маркиза же переехала к родителям и Шторму.

Опять начались проблемы с жильем и Маркиза со Штормом по-прежнему жили у родителей. Мои дела резко пошли в гору, и я смог купить себе квартиру. А вот Шторма и Маркизу мне не отдали.

Всегда мечтал о собаке, и вдруг появилась такая возможность. Коллега по работе переезжал с семьей за границу, а собаку деть было некуда. Так я стал хозяином немецкой овчарки по кличке Дик. Умный и сильный пес, скорее воспитанный, чем дрессированный. Только вот у этого красавца были грустные-грустные глаза. Иногда он мог час лежать и мне казалось, что он вспоминает своих прежних хозяев, от чего Дик становился еще грустнее. В такие моменты я подзывал его к себе, просто поднимая ладонь, а когда тот подходил ко мне, гладил его и приговаривал:

— Ну-ну, Дик. Всё будет хорошо.

Благодаря Дику я познакомился со своей будущей женой. С ней мы встретились на улице, обменялись телефонами, и когда она собралась уходить, Дик не отпустил ее. Он зубами легко сжал подол ее платья, таким образом не давая ей уйти.

Потом была свадьба, родилась дочь. После рождения дочери я перестал быть главным для Дика. Он ни на шаг не отходил от жены, которая собак не очень жаловала.

— Ладно, вези своего Дика сюда, — проворчал отец.

За это время он смягчился. Видя, как он, тайком от мамы, со стола подкармливает эту троицу, я не узнавал в нем того человека, который раньше мог выбросить котенка на улицу под дождь.

Годы берут свое, и вскорости отца не стало.

Когда он умер, Шторм и Маркиза целый день мотались по квартире, искали его, а Дик ещё долго по ночам вдруг начинал завывать, чего не делал прежде. В то время я старался чаще навещать мать, и в один из визитов, засмотревшись на уже старого-престарого Шторма, вспомнил, как он, будучи котёнком, затевал войны с моими ногами. Только покажется моя пятка из-под одеяла, тут же набросится на неё. Я отпинывался, Шторм-Барсик затихал на время, но скоро снова принимался за своё. И так всю ночь. Ещё эта беготня по паркету, шорох в лотке. А Маркиза укладывалась спать мне на грудь и громко урчала, как старый холодильник. И зимние прогулки с Диком, когда он смешно нырял в снег. Интересно, они помнят это? Ведь скучают же они по моему отцу. Я поднял ладонь, но лишь только Дик подошёл ко мне, дал погладить себя и сразу вернулся на место.

— Они успели забыть меня и привязаться к папе, — сказал я маме.

— Он постоянно грозился их выкинуть, боялся признаться, что полюбил, — усмехнулась мама.

На секунду мама задумалась, и посмотрела на меня с тоской и горечью.

— Твой отец всегда говорил, что еще одного предательства они не переживут.

— Какое предательство? Мама, ты о чем? Я же подобрал их, любил, они бы без меня умерли. Просто так сложилось. Ма?

Мама в ответ лишь промолчала и отвела взгляд.

Уже вернувшись домой, я начал в голове прокручивать тот странный разговор. Вспоминать мамины звонки.

Шторм без тебя скучает. Маркиза скучает. Дик скучает.

Просто так сложилось, да. Я вызвался беречь животных, но отрёкся от них, ведь возникли «обстоятельства». А «просто так» складывалось и с людьми, которые тоже давным-давно были моими: бывшие возлюбленные, приятели, товарищи, друзья и те, кто считал меня другом. Так легко я расстался с ними, так легко порвал все связи, так легко забыл. Так жестоко.

Шторм скучает. Маркиза скучает. Дик скучает.

Мы скучаем, родной.

Извини, ма. Не могу приехать. Просто так сложились обстоятельства.

***

Моей дочери уже шесть лет. Прогуливаясь с семьей, мы забрели на рынок, где продают всякую живность. Моя девочка, увидев клетку с морской свинкой, просто обезумела от восторга. Она взяла одну в ладошку и повернулась ко мне. В ее глазах читался немой вопрос.

Я собирался отказать ей.

Мне уже приходилось делать это, и каждый следующий отказ давался легче, а дочь теперь даже не плакала.

Можно мне завести котёнка? Нет.

Можно мне завести щенка? Нет.

Можно мне завести канарейку? Нет, нельзя.

Это не так просто как кажется, но гораздо труднее объяснить, какой ответственности требует забота о другом существе. Даже если оно маленькое. Это не только корм, прогулки и мытьё. Важность не столько в питомцах, сколько во владельцах. Если возьмешься заботиться о мелких зверях, а потом откажешься от них, рискуешь воспитать в себе такое же отношение к животным крупнее и, в конце концов, к людям. Это было для меня ценным уроком, пусть и болезненным, так что глупо было бы уберегать от него своего ребёнка, как делал мой отец. Нужно было просто найти подходящие слова, объяснить, но как?

— Конечно, можно, — ответил я дочери. — Только сначала послушай историю о мальчике, который очень хотел завести котёнка, но его папа не разрешал держать дома животных…

Домой мы возвращались с морской свинкой по кличке Лиза. Спустя несколько дней я уговорил мать вернуть мне Шторма, Маркизу и Дика. Они живут у нас дома год, а до сих пор не простили моё предательство. Они делают вид, что меня вообще не существует. Впрочем, разве имею я право ждать от них иного? Зато все трое слушаются мою дочь. Они бегут к девочке, стоит ей только поднять руку ладонью вниз…

Дмитрий ДМИТРИЕВ

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ