… В поезде Коммунары — Орша с проводниками (проводницами) встречаюсь как со старыми знакомыми. На этой линии постоянно работают их пять или шесть, и я им за долгие годы хорошо примелькался. Особенно летом, когда практически каждый выходной, с мая по ноябрь, я их постоянный пассажир. Мою остановку хорошо знают, даже не интересуясь до какой еду, могут выбить билет.
— Что, опять в деревню едешь?
— Да, — отвечаю. — К матери, ждет «сына старушка домой», декламирую известными строчками.
— Счастливая, наверное, твоя мама, да и тебе есть к кому ехать, — как-то заметила одна из них, с которой у нас сложились доверительные отношения.
От остановки до деревни 7 километров. За время пути есть о чем подумать, поразмыслить. А ведь действительно, какое это счастье, когда знаешь, что тебя с нетерпением и любовью ждет родной человек, слушать ее старушечьи, незамысловатые новости, проникаться домашними заботами: вот будет она огород сеять; не мешало бы поросеночка купить… Соглашаюсь, киваю головой, хотя знаю, что не по силам ей и огород сеять, и поросеночка держать (маме 87-й год). Огород мы с женой посеем, и около дома у нас всегда порядок, вдобавок к «литовке» купили и бензокосу.
Сюда стремлюсь, чтобы зарядиться какой-то особенной энергией от материнского тепла. Слышны ее дыхание да вздохи, иногда горестные, тяжкие. Да, непросто похоронить двоих трагически погибших сыновей, один вот я и остался. И будет она меня обхаживать, подлаживать в тарелку кушанья, если я что-то не достаю, она тут же блюдо подвинет ближе. Почему для мамы, сколько бы лет не было ребенку, накормить самое главное?
И мне хорошо, что мать рядом, что с ней все в порядке, несмотря на возраст и совсем не богатырское здоровье. А придет зима и мы ее снова заберем к себе. Все что происходит с нами, хорошее или плохое, оставляет отметины на сердцах матерей.
На нашем хуторке осталось только два жилых дома. Рядом стоит дом моей покойной тети. Две дочери живут в Минске, но все равно весной садят небольшие грядки (помидоры, перец, лук, чеснок…) и приезжают регулярно. Их мама несколько лет назад умерла, но сестер тянет, как магнитом, в родительский дом. Иногда мы удивляемся: ездить из Минска за 350 километров? Ради нескольких килограммов овощей? А они нам: «Воздух здесь чистый, в деревне отдыхаем душой. Килограмм овощей, но без нитратов».
Также поступают и братья Владимир и Михаил, проживающие в Могилеве, Тамара из Кричева. Их мамы — ровестницы моей, но неизлечимая болезнь давно увела из земной жизни. Однако, дети не оставляют в запустении родные дома, родные сердцу уголки.
… К дому бабы Нади, которая в прошлом году отметила 95-летие, «не зарастет народная тропа». Если перевести на простой язык — ее дом всегда полон гостей. Муж рано ушел из жизни, дети, а их у нее пятеро, росли в тесноте, но не в обиде. Прожила большую часть вдовьей жизни с одной из дочерей, а когда той выделили дом в соседнем агрогородке, то у нее постоянную прописку получила старшая дочь. Поменяла город на деревню. Баба Надя переезжать в город не хочет, а быть одной здоровье не позволяет. До недавнего времени еще держалась молодцом. В ее доме, особенно в выходные, полно людей: приезжают дети, внуки, правнуки. Для нее они все одинаково родные, для всех найдет ласковое, ободряющее слово. И они вьются вокруг нее, она как огонек, на который слетаются мотыльки. И это счастье, когда ты не одинок, когда есть кому поддержать, понять.
Одиночество… В любом возрасте это очень нежеланный спутник, заставляющий копаться в себе, в своих взаимоотношениях с людьми, анализировать допущенные ошибки и делать в итоге глобальный вывод: жизнь прожита зря. Эмоциональная уязвимость, обидчивость, подозрительность и недоверие к окружающим — его неизменные черты. Страшнее всего встретиться с одиночеством после того, как человек прошел максимально насыщенный событиями и встречами отрезок пути, привык быть в центре внимания.
Уже обратно по пути на железнодорожную остановку на другом хуторке нашей деревни сталкиваюсь с бабой Зиной (деревня пенсионеров). Сидит на завалинке своего дома, с трудом передвигается с помощью самодельных костылей. К автолавке, которая обслуживает жителей деревни, иногда добирается сама, на что уходит немало времени и усилий, а так просит кого-нибудь купить пару батонов, да пакет молока. Дети? Есть. Сын живет в Могилеве с семьей в комнате в общежитии. Теснота, рады бы взять, да куда там. После недолгих скитаний по городам возвратились в соседнюю деревню две дочки. Причина — увлечение алкоголем. Старшая два года назад умерла, другая работала дояркой в местном СПК. При всей терпимости наших руководителей к проблеме пьянства, нынешний председатель не выдержал, попросил восвояси. Попробовала в другом хозяйстве, не продержалась и двух недель. В руки денег не давай, пропьет.
Попробовала баба Зина пожить у внучки, через три месяца возвратилась назад в свой дом. Рассказывают, что почти всю пенсию отдавала сыну, который купил автомобиль в кредит. Внучка кормит, досматривает, сама на сельскую зарплату не шикует, а бабушкина пенсия… На этой почве и случился конфликт. Эгоизм бабушки очевиден. Что дальше? Есть несколько вариантов развития событий. Первый — оформиться в отделение круглосуточного проживания для пожилых граждан и инвалидов, которое, к слову, в четырех километрах от нас. Но кто будет доплачивать недостающую сумму государству? Очевидно, что дети не готовы. Второй вариант — пожить у дочки. Но исходя из сегодняшних реалий, здесь надо найти какое-то соломоново решение. Найдется ли нынешний мудрец, который разрубит этот гордиев узел? И таких узлов немало вокруг нас.
Александр Лейчинский.

Print Friendly, PDF & Email

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ