Очерк Надежды Ковалёвой, учителя русского языка и литературы СШ №2 (в сокращённом варианте). Данная работа признана лучшей в областном  конкурсе  литературно-творческих работ ветеранов труда отрасли, педагогов и учащихся учреждений образования Могилёвской области «Жить и помнить», который проводился в 2016 году.

Сколько написано книг, снято фильмов о Великой Отечественной войне!.. Мы восхищаемся подвигом отцов и дедов, отстоявших свободу родины и мирное небо для нас, своих потомков.

Этот очерк я посвящаю моим дорогим землякам, в чьих судьбах отразилась судьба легендарного поколения. Совсем недавно тихо, незаметно они завершили свой земной путь. Но по-прежнему живут в моей памяти и будут жить в памяти детей, внуков, правнуков. Память бессмертна.

СЁМОЧКИНА (КУЧЕНКОВА) АННА ЕФИМОВНА

Небольшой уютный дворик, обнесенный тыном, простенькое крылечко. Хозяйка, заслышав лай собаки, поспешила нам навстречу. Невысокого роста, худенькая, но подвижная, в теплой душегрейке и цветастом платке, она, приветливо всплеснув руками, пригласила в дом.

Бабушка Гаша (так её называют в деревне) усадила нас на самое почетное место у стола. Поблекшие, но живые глаза, в глубине которых застыла тихая печаль, сухонькие натруженные руки, надтреснутый голос — все в облике этой женщины говорило о перенесенных ею страданиях.

На удивление богатым оказался семейный фотоальбом, в котором хранились реликвии: карточки многочисленных родственников еще со времен русско-японской войны 1904-1905 гг., Первой мировой, эпохи послевоенного строительства и коллективизации.

Сколько интересных лиц, ставших воплощением своей эпохи! Для некоторых это были первые или последние фотографии в их жизни. Война, грянувшая 22 июня 1941 года, расколола жизнь на «до» и «после». Многие так и не узнают, что же такое «после».

Анна Ефимовна рассказала, что до войны они жили, как и все: имели небольшое подсобное хозяйство, трудились на земле и верили в завтрашний день. Она гордилась своими старшими братьями  Павлом и Иваном. Павел работал в Ленинграде, потом шахтёром в Донбассе, получил серьёзную травму ноги, которую пришлось ампутировать. Женился, и перед войной его сыну Ване было полгодика. В действующую армию брата, конечно, не взяли, остался с семьей в деревне.

В августе 41-го Боханы оккупировали фашисты. Немецкий штаб и полицейский участок находились здесь же, в селе. Люди жили в постоянном страхе: не дай Бог сказать или сделать что-то, не угодное немцам или полицаям!

В сентябре 1942 года в дом брата пришел Хайновский, начальник полиции из Хотимска (на Павла и его жену Афанасью был донос о том, что они держат связь с партизанами). Пришедший выдал себя за партизана и поинтересовался мнением о местной полиции. Сноха в сердцах нелестно отозвалась о стражах нового порядка. Под окном в это время стояли полицаи Сыроежкин и Холодов, всё слышали.

Вскоре стало ясно: расправы не избежать. В то сентябрьское субботнее утро Аня с отцом сеяли в поле озимое жито. Здесь их и застала страшная весть: семью Павла погнали в Хотимск. Держали в одноэтажном деревянном здании хирургического отделения. В числе обреченных было еще 12 человек из деревни Канавка. За несколько дней до их расстрела родственникам удалось забрать искричавшегося от голода и страха полуторагодовалого Ванечку. Ребенка приютила и потом растила сестра снохи Марина.

8 сентября в 6 часов вечера повели людей на казнь в Ивановскую рощу. Расстреляли брата с невесткой и других мирных жителей в «Глинище» (так называли то страшное место хотимчане). Там же и закопали. Говорят, что после войны на «Глинище» в роще находили человеческие останки.

Назавтра Аня понесла Павлу махорку. Полицаи передачу забрали, и в эту минуту из заколоченного окна хирургии она услышала крик: «Аня! Павла и Афанасью расстреляли! Нас поведут сегодня!». В ужасе девушка рванулась к мосту! Полицай преследовал её и бил прикладом до тех пор, пока она не перебежала мост через Беседь.

Брат Иван был также надеждой и гордостью родителей: учился на инженера в Минске, примерный комсомолец. Служил в армии, в городе Черновицы, где и застала война. 16 июля 41-го года в его машину попал немецкий снаряд. Так в первый год войны погибли два Аниных брата — продолжатели фамилии Кученковых.

Бедам, выпавшим на долю простых людей, не было конца и края. Более 30 человек из Боханов угнали фашисты на принудительные работы. В первый и второй угоны попали Анины старшие подруги и ребята-подростки: Евгения Яненко, Ульяна Сотникова, Савелий Борисенко, Ульяна Зубачева, Самклида Коржукова, Марфа Казакова, Ефросинья Сотникова  и многие другие.

Она попала в последний набор. Самым горьким и обидным было то, что забрали их в начале сентября 1943 года, а ровно через 3 недели район был освобожден.

Хватали молодежь на рассвете. За Анной пришли полицаи в 4 часа утра. Убежать было невозможно. Рыдая, мать собрала нехитрые пожитки: пиджачок серенький, узелок, куда положила перепечку, несколько картофелин.

Из Боханов молодежи было много: Николай Яненко, Иван Сердюков, Фёдор Гончаров, Павел Ильюшкин, Елизавета Андрейкова, Афанасья Буденкова, Прасковья Макаренко, Варвара Малашенко и другие. Дней 5 всех держали в Хотимске, в бывшей еврейской школе (сегодня на этом месте аптека и  жилые пятиэтажки). Трое молодых боханцов убежали, скрылись в лесу, а через 20 дней встретили солдат-освободителей и вместе с ними пришли в деревню.  Остальных 9 сентября увезли на грузовиках в направлении станции Коммунары. По пути остановились в Боханах возле немецкого штаба. Там уже ждали их родители. Встреча была очень короткой, а прощание душераздирающим. Мама Ани бросилась к отъезжающей машине, упала. Дочка решила, что грузовик сбил её насмерть. Помнит, что  отчаянно кричала и хотела спрыгнуть на землю, а полицай, держа за хлястик пиджака, стукнул её по голове и пригрозил: «Молчи, дура, а то пристрелю!».

Привезли на станцию. Впервые в свои 16 лет она увидела железную дорогу. Погрузили их, 47 человек, как скот, в товарный вагон и… закрыли. Нет ни капельки воды, и в туалет сходить некуда. Можно себе представить всю вонь и духоту в вагоне…

Привезли их в Лоторингию. Лагерь, где держали в карантине, находился в Пирмозенсе. Всех остригли, помыли, «прожарили» одежду. Каждого сфотографировали. Оформили документы, а потом распределили на работу в разные места. Аню и Евдокию Ходоренко отправили на цементный завод в г. Райнбах. Целый год Анна Ефимовна работала здесь по 14 часов в сутки. Кормили брюквой, в которой иногда плавала гнилая, тухлая конина, а на дне баланды — толстый слой песка, оставшийся от грязной брюквы. Хлеб с опилками 150-200 гр да 7 гр маргарина.

3 тысячи узниц жили в бараках за колючей проволокой. Приходили с работы и буквально падали на нары. На заводе пыльно, дышать нечем, кровь сочилась с кожи лица, рук, из носа. Цементная пыль разъедала все тело, постоянно слезились глаза. Особенно трудно было подросткам. Но самое страшное — заболеть туберкулезом. Тогда отправляли в другой, «туберкулезный» лагерь, из которого уже никто не возвращался.

Осенью 1944 года стали бомбить американцы. Немцы испугались. Построили всех и погнали куда-то. Много километров шли, обессиленные, голодные. Иногда из окон своих домов немцы прямо на дорогу кидали хлеб. Это было страшное зрелище: голодная толпа бросалась за корочкой — устраивалась давка. Охранники стреляли. Остановишься, замешкаешься — тут же пристрелят. Сколько девчонок, умерших от голода, расстрелянных фашистами навсегда остались у этих безымянных немецких дорог!

Наконец пригнали в город Вецлер, где Анна два месяца работала на биноклевой фабрике.

Освободили узников американцы. 27 апреля 1945 года в город Лимбург въехали танки. Из последнего вышел американец и отдал какой-то приказ. Узники поняли, что это свобода! Сразу же стали раздавать еду: консервы, шоколад, галеты. На работу уже никто не гнал. Словно в раю, они прожили две недели. Девчата фотографировались на память. Потом приехали машины, бывших невольниц отправили к Эльбе. Охраняли темнокожие американские солдаты. С другой стороны реки подошла советская армия, но через мост на противоположный берег не разрешалось пропускать никого. Тогда без договоренности с советскими войсками американцы повезли всех на Ризу. После отправили в г. Лигницу, определили на работу. Аня в подсобном хозяйстве военной части доила коров, а подружка Варя молотила зерно.

Сотни эшелонов с людьми и техникой ждали отправки в Союз. Анна и Варвара Малашенко приехали домой 22 июня 1946 года. В последний год пребывания в Германии Аня уже писала родным письма, они знали о её судьбе.

Добирались девчата из Германии поездом. Вот и родные Коммунары! Попутного транспорта нет, автобусы не ходят. Навстречу из Боханов, за 25 километров, вышли встречать их с Варей сестры. Хотелось целовать и обнимать родную землю, плакать и смеяться от счастья. Живы остались! Мать Анны побежала навстречу, как только ей сообщили, что девушки уже в селе. Добежала до сельсовета и упала без чувств.

Родную деревню девчата не узнали: почти половина дворов и церковь сгорели. Анин дом уцелел. Немцы узнали, что дочь Кученковых в Германии, и не стали поджигать их хату.

В день Аниного возвращения сосед Евмен Павлович Савостенко сажал возле дома дубки. Это было так символично! А сегодня, через 70  лет, они великанами вымахали!

После возвращения из неволи отдыхать не пришлось. Пошла на колхозную ферму коров доить, потом телят смотрела — 44 года трудового стажа. Труд тяжелый, работали долгое время за трудодни. Не хватало времени для общения с детьми: хозяйство, огород, поле, работа… Долгое время односельчане с недоверием относились к репатриантам, поэтому бывшие узницы ощущали себя людьми «второго сорта».

С мужем Федором Петровичем Анна Ефимовна вместе 55 лет. Пережили горе: в 63 году утонул в реке восьмилетний сын Вася, их первенец. Дочери Надежда и Татьяна живут в столице, подарили им двух внуков, двух внучек, есть и правнучка. Часто собираются всей семьей.

Анна Ефимовна глубоко вздохнула, помолчала. С печи спрыгнула кошка, которая все это время внимательно слушала наш разговор. Хозяйка улыбнулась, бережно взяла её на руки, погладила.

А мы все еще разглядывали фотографии, всматривались в молодые лица репатрианток, стараясь про себя угадать судьбу каждой. Шершавой узенькой ладонью бабушка Гаша бережно прикасалась к письмам-треугольникам от Президента нашей страны. Потом переводила взгляд на фотокарточки родителей, братьев, ушедших друзей. По всему видно было, что для нее они живы и память о близких согревала изболевшееся сердце.

Подобная участь в годы войны постигла и Афанасью Яковлевну Сидорину (Буденкову). О непростых испытаниях, выпавших на её долю, наши читатели узнают из продолжения очерка, которое будет опубликовано в районной газете накануне Дня Независимости.

Преклонения достойны люди, перенесшие каторгу, позор, лишения плена и лагерей. Трудной оказалась жизнь репатриантов и после Великой Отечественной войны. Подозрительность, недоверие со стороны окружающих испытывали они на протяжении долгих лет. Не жаловались, жили скромно, словно искупали вину за то, что когда-то насильно были угнаны на чужбину, работали на гитлеровцев против своей воли…

Print Friendly

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ