Вы здесь
Воспоминания узницы глазами школьницы из Хотимска Год малой родины 

Воспоминания узницы глазами школьницы из Хотимска

22 июня исполнилось 76 лет с начала Великой Отечественной войны – страшнейшей трагедии в истории нашей страны. Все знают, сколько бед принесла она людям: миллионы погибших, изувеченных, осиротевших. К печальным итогам войны необходимо также прибавить и судьбы более чем 5 миллионов мужчин, женщин и детей, насильственно вывезенных в Германию с оккупированной немцами территории СССР. Каждый второй из них не вернулся на родину: умер от болезней, тяжелого труда или был убит за нежелание стать рабом.

Немцы называли их «остарбайтерами» – восточными рабочими. За отдельными судьбами которых видится трагедия миллионов людей, не по своей воле оказавшихся на оккупированных немцами территориях. У них была другая война. Они не держали в руках оружия, но смерть, как и у фронтовиков, была всегда рядом. Победить для них значило только одно – выжить и остаться Людьми. Сделать это было непросто в условиях, в которых оказались эти люди. То, что многим из них, несмотря на все лишения, это удалось, я поняла, когда познакомилась с Надеждой Фёдоровной Коротыш, которая в годы войны была угнана в Германию вместе с родителями, братьями и сестрами и пережила все ужасы нацистской неволи.
…Лариса Ильинична, дочь Надежды Федоровны, стоя у калитки, издали улыбается нам, широким жестом гостеприимно приглашает в дом: «Мама очень волнуется. Испекла пироги, ждет вас».
Заходим в чистенький, уютный дворик. Декоративные растения, камешки, клумбы с цветами поздней осени – всё очень красиво, ухоженно.
В доме бросаются в глаза книги. Они повсюду: в книжных шкафах прихожей, гостиной, в комнате внука Артёма (окончил в этом году БГУИР и работает программистом в Парке высоких технологий). Книги заполняют уютную, со вкусом обставленную комнату самой Надежды Федоровны. Они в изобилии и в комнате её дочери Ларисы Ильиничны. Настоящее царство Её Величество Художественной Литературы!
«Сколько себя помню, всегда читала «Анну Каренину», Льва Толстого «проглотила», учась в 6-ом классе. Любовь к чтению передалась дочери, которая с золотой медалью окончила школу, и внуку, тоже медалисту. Артемка, выросший в атмосфере благоговейного отношения к книгам, постоянно привозит мне из Минска «подпитку» для мозга – сборники кроссвордов и сканвордов. Не могу себя представить без книги», – признается Надежда Федоровна.
Меня многое поразило в этой красивой, одухотворенной, необыкновенно эрудированной и гостеприимной женщине. Удивило то, что начала она разговор не о себе, не о своей семье, угнанной в Германию, а с благодарных слов учителям трудного послевоенного времени. До сих пор Надежда Федоровна бережно хранит фотографию школьных педагогов и с придыханием говорит о каждом, уважительно называя по имени-отчеству.
Только самые добрые слова о преподавателях и студентах Пинского химико-технологического техникума мясной и молочной промышленности, который окончила в 1959 году, о коллегах, с которыми трудилась она на Хотимском маслозаводе. Фотографии, грамоты, благодарности, вымпелы, медали… Правильная, красивая речь, наполненная любовью ко всем и всему. Удивительно, но я впервые видела такого оптимиста и романтика, такого светлого и милого человека, а ведь моей собеседнице 77 лет!
«…Это мои прабабушка и прадедушка ещё до революции. Жили они вблизи Белостока. А здесь родители, а вот фотографии братьев и сестер…» – Надежда Федоровна ведёт экскурс по фотогалерее, внимательно вглядываясь в лица на черно-белых карточках, пожелтевших от времени.
«Семья наша до 1939 года жила в Кожан-Городке, который находился на территории Западной Беларуси (Лунинецкий район). Бедность, унижения со стороны польских «панов»… Мы, белорусы, были для них «быдлом». Девочки могли учиться в школе только 2 года, а мальчики — 7.
У отца нашего, Федора Андреевича, 1900 года рождения, была подпольная связь с людьми из Восточной Беларуси. Незадолго до событий 1939 года к нам в дом приходили связные с той стороны. Нашлись «добрые» люди, донесли на отца – вскоре его арестовали и отправили в лагерь, находившийся в Картуз-Березе. Отец смог выжить только потому, что был неприхотлив и привык к суровым условия быта.
В 1939 году Западная Белоруссия была освобождена – отец вернулся домой и стал работать секретарем сельского совета в Кожан-Городке. Надо сказать, что был он идейным борцом и человеком несгибаемой воли.
Через 2 года началась Великая Отечественная война. Семья не успела эвакуироваться и оказалась на оккупированной немцами территории.
В 1942 году начали отправлять молодежь на принудительные работы в Германию. К нам в дом пришёл полицай и, самодовольно улыбаясь, сообщил, что принёс приказ об отправке в Германию нашего старшего брата Григория, которому в то время исполнилось 15 лет. Что пришлось пережить семье, из которой забрали подростка и отправили в ненавистную Германию, нетрудно представить.
А уже в июле 43-его года из полиции пришел ещё один приказ и нам сказали: «Собирайтесь со всем свои выводком и будьте готовы для отправки на работу в Германию».
В то время старшему из оставшихся братьев, Володе, было 11 лет, Петру – 8 , Еве – 5 , Наде (мне) – 2 года 8 месяцев, старшей сестре – 14.
Поезд, заполненный будущими узниками, стоял в Бресте. Кто-то из людей сказал моей сестре Соне, чтобы она бежала (появилась такая возможность). И ей действительно удалось совершить побег, а после скрываться до прихода нашей армии у тети в Лунинецком районе.
…Битком набитый взрослыми и детьми товарняк прибыл в город Дортмунд в конце июня. Люди, изнемогавшие от жары, жажды и голода, едва держались на ногах. Началась регистрация и сортировка узников», – с трудом продолжает свой рассказ Надежда Федоровна.
Она поведала о том, как отец Федор Андреевич, мать Мария Васильевна и четверо малолетних детей были отправлены в лагерь Вестфален Гонсель при авиационном заводе Мошедо на каторжные работы.
Взрослых охрана уводила ранним утром, а возвращались узники к полуночи. Дети были под присмотром охраны. Для женщин невозможно было придумать муки более страшной: они бросали на произвол судьбы больных, голодных, полураздетых детей, которые находились под постоянным страхом побоев и унижений. Однажды восьмилетнего Петю за незначительную провинность охранник избил до полусмерти. Мальчик чудом выжил, но на всю жизнь у него остался страх перед чужими людьми.
Матрена Васильевна постоянно плакала о старшем сыне Григории, который томился в фашистской неволе. Позже семья узнала, что Григорий сбежал из концлагеря, добрался до линии фронта, а в 17 лет ушел воевать с врагами и закончил боевой путь в мае 1945 года.
Оставалась также надежда на то, что Софья, убежавшая при формировании эшелона в Бресте, добралась до родни и жива.
Почти два года жизни в нечеловеческих условиях отняли немало здоровья. Больные, истощавшие дети и взрослые из последних сил цеплялись за жизнь.
Из воспоминаний родных Надежда Федоровна знает, что и в лагере отец был среди активистов-подпольщиков, которые не пали духом, вели подпольную работу и готовили побег для мужчин военнопленных из соседних бараков.
Уму непостижимо, как он мог рисковать своим сыном Володей! Это было зимой. Мальчика несколько раз обматывали одеждой взрослых и отправляли в соседний барак, чтобы передать одежду для готовивших побег мужчин. Володя таким образом несколько раз переносил одежду, пока охранник не обратил внимание на непонятно откуда взявшуюся полноту мальчишки. Чудом удалось избежать расправы.
Отец работал кочегаром в горячем цеху авиационного завода. На этом заводе трудилась и мама Надежды Фёдоровны. Условия труда были нечеловеческими: Федор Андреевич заболел туберкулезом, получил порок сердца, поэтому и умер рано, в 1954 году.
«Посмотрите, какой у него измождённый вид», – показывает Надежда Федоровна фотографию отца, на которой четко виден номер узника.
Надежда Федоровна заметно волнуется, когда рассказывает об ужасах, которые пережила её семья в немецкой неволе.
«Многие из семей, вывезенных на принудительные работы в Германию, не вернулись на родину. Умерли от голода, непосильного каторжного труда, жестокого обращения. Посчастливилось только нашей и еще одной семье из Кожан-Городка. Выживали сильнейшие, те, у кого здоровье было покрепче. Практически все болели дизентерией, кровавый понос был смертным приговором для многих взрослых и детей. Мы ели какую-то траву, которая спасала от этого инфекционного заболевания.
В радость была миска баланды из брюквы и кусок хлеба», – с болью и печалью в голосе продолжает свою горькую исповедь Надежда Федоровна.
Потом она рассказывает о бомбежках весной 45-ого. Ей уже было почти пять лет, и она хорошо помнит страшный гул американских самолетов. Помнит, как днём и ночью они прятались от бомбёжек в лесу. Этот страх от ужасного рёва преследует её всю жизнь. После войны она слышала самолётный гул вблизи аэродрома г. Лунинца, и всякий раз ей хотелось куда-нибудь бежать, спрятаться и ничего не слышать. Навсегда сохранилось отвращение и к отрывистой, лающей немецкой речи.
Весна 45-ого года была солнечной, журчали ручьи. Узники радовались не только природе, но и тому, что началась освободительная операция союзников. Лагерь и завод бомбили: много немцев, военнопленных и мирных жителей погибли. Почувствовав приближение американцев, фашисты запаниковали.
Узников, человек около тысячи, построили в колонны и под вооруженной охраной куда-то повели: то ли в другой лагерь, то ли на расстрел – никто не знал.
Озверевшие немцы прикладами автоматов избивали ослабевших, натравливали на них овчарок. Тех, кто падал и отставал от колонны, немедленно расстреливали на месте.
Семья Коротыш с четырьмя детьми оказалась в числе отстающих. Ни у кого уже не оставалось сил, чтобы двигаться быстрей. Над ними нависла угроза расстрела. Пожилой немец-охранник «не заметил», как они отстали на повороте, а лишь махнул рукой, будто указал, куда нужно уходить. Только это спасло их жизни.
Недели три семейство пряталось в каком-то заброшенном строении на опушке леса. Ночами Федор Андреевич ходил в поле искать мерзлую прошлогоднюю брюкву, которой потом все питались.
Однажды случайно встретил русского, работавшего на бауэра, и тот сообщил радостную весть о победе. А радоваться не было сил. Голодные, больные, кое-как добрались до ближайшего города, освобожденного американцами. Там им выдали еду, и белорусская семья впервые узнала, что такое галеты. Союзники с каждым из бывших узников беседовали и настойчиво предлагали уехать в Соединенные Штаты. Особенно полюбили они мальчика Володю за его веселый нрав.
Чувство Родины превыше всего – семья вернулась в родные места, село Кожан-Городок Лунинецкого района Брестской области…
Еще долгое время семья жила бедно, было голодно и холодно. В лесах хозяйничали банды бандеровцев. Были диверсии, убивали коммунистов. До 47-ого года ужас наводила банда Ковшика. Отец всегда оставался на переднем крае борьбы с врагами.
Надежда Федоровна по нашей просьбе показывает удостоверение узника, многочисленные награды, которых она была удостоена за добросовестный труд. Рассказывает о том, как по распределению приехала в Хотимск, как в 1959 году на танцах в Доме культуры познакомилась с будущим мужем, как он за 30 километров возил её в деревню Батаево слушать пение соловьев. Как в 1969 году построил этот дом, где они с дочерью Ларисой и внуком Артёмом всегда жили дружно и любили встречать гостей. Много рассказывает о внуке, его любви к чтению, наукам, программированию…
Во всем облике Надежды Федоровны, в её манере общения, рассказах о людях чувствовалась безмерная любовь ко всему: дому, родине, её истории, народу, классической литературе, природе… Меня поразило знание поэзии, преклонение перед прозой Толстого и Достоевского. Надежда Федоровна читала наизусть Есенина, рассказывала о его жизни.
Слушая свою собеседницу, я поняла, что такие люди, как она, – соль нашей земли. Мы кланяемся им за перенесенные страдания, благодарим за мужество и веру, трудолюбие и бесконечную любовь к жизни, к своей родине.
И если мы предадим память об этих людях, забудем о том, что им пришлось пережить, значит предадим себя, своих предков, историю своей страны.
Забыть преступления немецких национал-социалистов, оправдать фашизм – значит стать преступниками перед Святой Памятью. А память народная – это не только Куликово поле и поле Бородинское, это и Хатынь, Освенцим и сотни концлагерей, лагерей смерти. Это Вечный огонь, свет которого устремлён в завтрашний день, к миру, мечтам, звездам…
P.S. В нашей стране нет ни одной семьи, которая не пострадала бы от войны. Миллионы людей потеряли близких, остались без крова, оставили на дорогах войны силу, молодость и здоровье. Среди них и героиня моего очерка Надежда Фёдоровна Коротыш. Изучив литературу об истории Великой Отечественной войны, ознакомившись с материалами о вынужденном пребывании советских граждан на территории Германии в 1941-1945 годы, побеседовав с Надеждой Фёдоровной, непосредственной участницей тех событий, я ещё и ещё раз убедилась в том, что эта война была и остаётся величайшей трагедией нашего народа, а свидетельства рядовых участников событий военных лет позволяют составить более полное представление об этом периоде истории. Бывшие пленники нацистской Германии – это тоже жертвы нацизма, вынесшие вдали от Родины тяжелейшие испытания, преодолевшие голод и смерть, но сохранившие в себе все лучшие человеческие качества.

Алёна Богданова,
учащаяся 10 класса СШ №2 (учитель Надежда Ковалёва)

Похожие записи

Оставить комментарий

Return to Top ▲Return to Top ▲