25 сентября 1943 года войска 50-той армии Брянского фронта вошли на территорию Хотимского района. На следующий день, 26 сентября, Хотимск стал первым районным центром Могилевщины, над которым было поднято Красное Знамя. Началось освобождение Советской Белоруссии от фашистской оккупации. Это факты общеизвестные. И в это же время в ночь с 25 на 26 сентября 1943-го года прямо напротив исторического центра Киева на правый берег Днепра высаживается первая разведывательная группа 1318-го стрелкового полка 163-ей стрелковой дивизии 38-ой армии Воронежского фронта. Немцы, засевшие в городе, такого нахальства не ожидали, не сразу поняли, что происходит. А когда догадались, обрушили на плывущие лодки всю мощь заградительной артиллерии. Лишь несколько десятков разведчиков смогли высадиться на подконтрольный врагу берег. Среди них младший сержант Михаил Пилипенко, связист. Ему всего три недели назад исполнилось 19 лет, но он успел отличиться и в боях под Москвой, и на Курской дуге, и вот опять ему одному каким-то чудом удалось дотянуть до места высадки телефонный кабель. Через весь Днепр. Есть связь со штабом полка! Задача выполнена.

Впоследствии генерал-полковник Михаил Корнеевич Пилипенко, Герой Советского Союза, приезжая на родную Хотимщину, любил вспоминать этот эпизод своей боевой биографии: «Какое удивительное совпадение! Когда освобождали Хотимск, я освобождал Киев!».

Собирая и изучая материалы к этому очерку, я пришел к выводу, что вся жизнь нашего прославленного земляка – это череда удивительных совпадений. Словно какая-то неведомая сила вела Михаила Корнеевича через запутанные зигзаги судьбы. Иногда даже наперекор его собственной воле. И вместе с тем в официальных версиях его биографии и в его собственных воспоминаниях и мемуарах огромное количество несовпадений. Я не ставлю своей целью выдать в этой статье некую «единую истину». Просто хочу рассказать об интересных, малоизвестных и героических эпизодах. Некоторые отыскал в официальных исторических источниках, некоторые в его книгах «Віч-на-віч з Війною» и «Горжусь великим прошлым», любезно предоставленных Хотимским историко-краеведческим музеем. Некоторые истории я слышал в пересказе людей, знавших Михаила Корнеевича, а некоторые он рассказал сам. Мне повезло, я дважды беседовал с ним. Выделенные курсивом фрагменты текста – это прямые цитаты генерала Пилипенко из его книг, часть из них в оригинале на украинском языке, я взял смелость перевести их на русский.

Две мамы
Миша Пилипенко родился в деревне Дубровка 3 сентября 1924 года.

«Семья у нас была большая: отец Корней Петрович, мать Серафима Анисимовна и пятеро детей. В деревне говорили, что у моего отца золотые руки, потому что все умел делать. Мать, как и все женщины, работала в поле. Тяжело ей было. Болела часто. Жила наша мама надеждой, что вот-вот всё наладится, что выздоровеет. Мне пророчила счастливую долю. Говорила: «Учись, Михаська, сердце подсказывает, вырастишь большим человеком. Я так хочу тебя увидеть взрослым…». Учился Михаил и в самом деле охотно, жадно постигал науки. И уже в средних классах решил твердо – будет учителем сам. Это стало мечтой подростка. Его целью. «В школу я пошел босиком, с большим желанием и интересом к учебе. Я попал в другой мир. В школе я был активным пионером, участвовал в собраниях, слетах, митингах, самодеятельности, писал стихи, плакаты к 1 Мая и 7 Ноября. В качестве поощрения ездил в пионерские лагеря. В 4-ом классе за успешную учебу меня премировали отрезом ткани на рубашку. Отец, наконец, понял, что я серьёзно отношусь к учебе. А мама больше меня радовалась подарку и показывала отрез всем на селе».

Миша вовсе не был любимчиком у родителей. Бывали они и суровы, насколько и суровым было время. Наряду с учебой приходилось будущему генералу выполнять тяжелую крестьянскую работу. А за шалости и провинности доставалось ему от любимой мамы «вожжами от пяток до затылка». Серафима Анисимовна не смогла победить болезнь. 29 марта 1939 года она ушла из жизни. Для 15-летнего Михаила это стало первым большим шоком в жизни.

«Даже не пошел на кладбище. Не кинул на могилу горсть земли. Спрятался в сарае, чтоб выплакаться без свидетелей. Прошло много лет, а я до сих мучаюсь мыслью: как можно было не проводить маму в последний путь? Бывая в деревне, непременно иду к могиле матери, приветствую: «Здравствуй, мама!». Перед отъездом прихожу проститься».

Жить дальше в родном доме стало для Михаила невыносимо. Обязанности хозяйки взяла на себя младшая сестра Марийка, 14-летняя девочка. Отец горько тужил о смерти жены. Все напоминало о ней и вызывало боль. По протекции директора Березковской школы девятиклассника Пилипенко принимают без экзаменов на курсы учителей начальных классов в Мстиславль. Он никому из домашних не говоря, практически сбегает, пешком добирается до станции Коммунары, оттуда «зайцем» доезжает до станции Ходосы, и снова пешком до Мстиславля. Экзамены сдавать все же пришлось, а учиться в Мстиславле пришлось недолго. По запросу того же директора школы деревни Березки, Михаила переводят на заочное обучение и отправляют назад, в связи с нехваткой учителей.

«Прибыли к директору Березковской школы М. Тычина, и по его распоряжению меня оставляют в 10-м классе. Начал учебу, учился и подменял учителей 1-3-его классов». Так пишет сам Михаил Корнеевич Пилипенко в книге «Горжусь великим прошлым», но в другой книге, написанной ранее, «Віч-на-віч з Війною» он об этой истории не упоминает. Это первое несовпадение. Так или иначе «В мае 1940 года в жизни нашей семьи произошли изменения – появилась новая хозяйка. Это была Мария Копрова, старшая сестра моего школьного товарища. Сначала я никак не мог терпеть чужого человека в хате. И только потом понял, что эта бедная женщина только из жалости к нам взяла на свои плечи непомерно тяжкую ношу – пошла на пятерых детей, да еще и своих двое…».

Да, Корней Петрович Пилипенко женился второй раз. И мачеха была немногим старше чем на десять лет. Михаил не то, чтобы невзлюбил ее, а скорее стыдился. Не воспринимал, как родную душу. Не обижал, но и симпатии не проявлял. С такими смешанными чувствами Михаил и ушел на фронт. Подробно о фронтовых буднях расскажем позже. Пока отметим, что Михаила Пилипенко, по его признаниям, очень тяготила неизвестность: что происходит в родной Дубровке? Все ли живы? Нет ли вестей от отца, воевавшего на соседнем фронте? Белоруссия была оккупирована. И два года он не получал писем, и сам писать не мог. Когда стало известно, что Хотимский район освобожден, Михаил отправил всего пару строк на имя сестры Марийки. Мол, жив-здоров. Бью фашистов на Украине. Писал без надежды на ответ. Но в ноябре 1943 года он получил первое письмо из дома. Писала мачеха Мария Емельяновна.

«Стал, оперся на поваленное дерево. Не сразу отважился – развернул треугольник. «Здравствуй, мой дорогой сыночек!». Прочитал раз, второй, третий и не сдержал слёзы. «Мы твое письмо читали и перечитывали всем селом. Как мы живём? Горе великое на нас свалилось. Нету нашей Дубровки. Её спалили фашисты. Сейчас на месте, где было село – руины, а среди них торчат печные комины. Ты уже взрослый, потому скажу все, что на сердце. Скажу то, что никому не говорила. Было так, что я боялась идти в вашу семью. У меня двое детей сирот, вас пятеро — тоже сироты. Всех жаль. Того и боялась, что не сумею поровну разделить свое сердце. А хотелось, чтобы все были моими родными. Переборола себя. Не было у меня ни лучших, ни худших. Все одинаковые. Поверь, я всю себя отдала детям, все делали, чтобы их сберечь. Не карай меня жестоко: не сумела выходить наименьшего… Иванка помер от хворобы. Остальные — живы-здоровы. Ждут тебя. Сынок, приди хоть на день, хоть на час, чтобы взглянуть на тебя. Береги себя. Очень все просим. От батьки нету весточки. Очень ждем. До твоего приезда, может построим какую хижину… Твоя любящая мама Мария Емельяновна Пилипенко». С того момента я стал называть эту прекрасную женщину мамой…».

Связист, десантник, разведчик
Повестки в районный военкомат почтарь доставил в Дубровку 12 июля 1941 года. В каждой хате заголосили женщины, собирали своим мужьям, сыновьям, братьям в дорогу снедь и одежду. Михаил по возрасту под мобилизацию не попал. Но вызвался проводить отца Корнея Петровича до райцентра. Это была хитрость. Для себя Пилипенко-младший уже все решил. Не запишут в добровольцы — сбежит на фронт. Во дворе военкомата было людно. Призывники, провожающие, просто любопытные. Миша легко затерялся в толпе. Встал в очередь с мобилизованными. Корней Пилипенко стоял в другой очереди. В первый раз, когда Миша подошел к столу, за которым лейтенант Красной Армии заполнял бланки, его, Мишу, отвели в сторону. «Только сопляков на фронте не хватает!», – буркнул лейтенант. Миша обошел двор вдоль забора и встал в очередь снова.

«Для самоуспокоения стал выдумывать аргументы, почему я хочу в армию. Ну и что, что мне нет еще и семнадцати лет? Имею право быть призванным! Я – радист, готовый связист. Еще в школе выучил азбуку Морзе, устройство передатчика и неплохо работал на ключе. Это должно заинтересовать всех командиров. Когда лейтенант поднял на меня усталые глаза и показалось, что снова хочет прогнать, я взорвался гневом: «Не запишите?!! Я все одно убегу в армию!!!». «Ну и черт с тобой!» – ответил лейтенант и записал в список. Я встал в строй и неожиданно встретился взглядом с отцом. Кивнул головой, развел руками, мол, сам не знаю, как так вышло. Отец не сводил с меня взгляд. Пожимал плечами, а глаза его наполнились тяжкой грустью и болью. Тогда я почувствовал: не должен был делать того, что сделал».

Боевое крещение новобранец Михаил Пилипенко получил до прибытия в часть. Колонны пополнения из Хотимского и соседних районов пешем порядком направили в тыл. Отец и сын шли рядом. Прибыли на станцию Жиздра в Калужской области. Только тут выдали оружие и боеприпасы. Винтовку-мосинку и по тридцать патронов россыпью. Обмундирования не дали. И патроны, рассованные по карманам пиджаков и штанов, смешно бряцали у каждого бойца. Обучение обращению с оружием назначили на следующий день, а пока отправили отдыхать с марша в ближайшую рощу. Под открытым небом. Ночью все и произошло.

«Была тихая летняя ночь. Пошел аккуратно между спящими. Нашел отца. Он сидел под деревом, палил цигарку. Увидев меня, встал, положил пиджак и сказал: «Подремай трохи, а я пойду посты проверю…». Закрыл глаза и сразу провалился в сладкую тишину. Потом наплыли кошмары. Поднял голову. Над лесом гудел самолет. Прибежал капитан и как выстрел прогремел его голос: «Тревога! Фашисты! Десант!». Поднялась стрельба. Часть десанта приземлилась без потерь за лесом и уже шла к станции. Светало. Я шмыгнул под старую сосну и залег. И вовремя. Ряд пуль пролетел над моей головой, сбивая листья подлеска. И вот из-за деревьев показались темные фигуры, расчищавшие себе путь автоматными очередями. Один шел прямо на меня. Высокий, расхристанный, с закатанными рукавами. Как мясник. Шел уверенно. Взял бы он немного ниже и пули прошлись бы по мне. Прицелился и нажал на крючок. Карабин вздрогнул. Фашист словно наткнулся на невидимую стену. Упал навзничь. Против меня никого не было. Выскочил из-под сосны. Схватил автомат и назад. Бой вспыхнул с невиданной силой. На меня уже не шли, а бежали десантники. Я стрелял и из карабина, и из автомата. То тут, то там перекликались взрывы гранат. У нас гранат не было. Помню перед моими глазами вспыхнуло пламя, потом сильный удар и… день погас. Наши новобранцы не пропустили врага. Много односельчан погибло. Меня контузило. Очнулся в госпитале в городе Елец. Медсестра рассказала, что принес меня на руках отец».

В следующий раз Корней Пилипенко встретится с Михаилом после войны. Отец-фронтовик обнимет своего сына-фронтовика, офицера, Героя Советского Союза. После госпиталя Мишу, как знающего радиолюбителя, зачислят в 23-ий запасной полк связи. Пилипенко-младший не попал на фронт, но фронт сам докатился до него. От Москвы он в составе 1318-го стрелкового полка 163-ей стрелковой дивизии 38-ой армии дойдет до Киева. Описывать все приключения и подвиги юноши из Дубровки не стану. Все они в книгах.

Кратко остановлюсь на самых, по-моему, ярких. Михаил неоднократно ходил за линию фронта в составе разведгрупп. Лично брал «языков». И он с иронией вспоминал, будучи уже генералом, что самый первый пленный фашист, которого он волок полсотни километров до штаба полка, оказался… глухонемым! Немец служил не в боевой части, а в ополчении с такими же инвалидами. Рыл канавы, работал на полевой кухне, был в обслуге. Михаил взял его случайно. Искал порыв кабеля. И встретил этого немецкого паренька – своего ровесника по сути. И решил вернуться в часть с «трофеем». Скрутил, заткнул рот кляпом. Оттого и не понял, что пленный не говорит. Но впоследствии на счету Пилипенко будут «ценные кадры». В другой раз связист получил задание восстановить поврежденную линию связи штаба с передовыми позициями. Под огнем противника Пилипенко обнаружил порыв, взял оба конца провода в зубы, полез в сумку за изолентой. И в этот момент рядом взорвался снаряд. Михаила контузило, он потерял сознание, но зубы не разжал, концы кабеля сомкнулись. И связь в прямом смысле шла через него. После боя его так и нашла похоронная команда. Посчитали погибшим. Но Пилипенко застонал, и определили его к живым. Освоил Михаил и парашют. Десантировался как радист в составе диверсионных отрядов. Самый первый прыжок совершил, во-первых, ночью, во-вторых, в болото, в третьих, в глубоком тылу врага на предельно низкой высоте.
В ночь на 26 сентября 1943 г. в районе села Лютеж форсировали Днепр на подручных средствах передовые части 38-ой армии. К исходу сентября плацдарм был расширен до 50 квадратных километров. Младший сержант Пилипенко и его батальон сражался на самом передке 5 октября.

«Воздух пронзали осколки. Взрыв! Вбежал в окоп. Он весь завален. С надеждой найти кого-нибудь из командиров со страхом обходил это кладбище солдат. Я ж утром видел их, говорил… И никого… Шансов уцелеть не было. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами? У меня такого не было. Может потому, что был очень молодым и жизни той не видел. Взгляд упал на рацию. Включился. Замигала индикаторная лампочка. Крикнул в микрофон: «Ваня Карасев! Слышишь, Ваня? Это я – Пилипенко! Передай комполка… Готовится психическая атака… Много танков, много пехоты. Наши все погибли. Убит капитан Кирин. Я один остался. Я один. Танки уже близко. Меня не жалей. Давай быстрее залп». Сказал и самому стало жутко. Не хотелось умирать даже и от «родного» снаряда. Я волновался: услышали ли меня? Вставил в автомат полный диск. Положил рядом гранаты. А умирать, ой как не хотелось. Но чтобы покинуть позицию, чтобы уйти в тыл, даже в мыслях не было. И тут… Взрывная волна одарила меня о бруствер окопа. Больно ужасно, а я рад. Это били «катюши». Еще! Огненный вал покатился полем, сметая все на пути. Запылали вражеские танки, пехота погибла. Я встал во весь рост, словно гнет сбросил. Взял азарт. Подхватил рацию: «Так их, гадов! Так!! Ваня, чуть левее возьми! Там они скучковались. Еще! Еще! Добро. Теперь правее, танки обходят огонь! Ваня, дай залп по лесу… Все! Ваня, можно остановить огонь…». Вокруг настала тишина, как на похоронах. Такого кошмара мне еще не доводилось пережить. Сел на краю окопа и не мог прийти в себя. Из-за Днепра прибыл новый батальон. Солдаты поспешно занимали огневые позиции. Около меня остановились двое. Поднял голову: генерал! А рядом с ним командир нашего полка Дременков. Подорвался на ноги. «Это и есть Пилипенко, тот, что вызвал огонь на себя», – сказал комполка. А я, оглушенный, стоял и не знал: что делать, что говорить. Впервые я так близко видел генерала. Генерал подошел, обнял и поцеловал. «Спасибо, сынок, за все. Быть тебе Героем». Это сказал командир 163-ей стрелковой дивизии генерал-майор Карлов. Потом я узнал, что огонь по мне вели шесть артиллерийских полков».

За мужество и героизм, проявленные при форсировании реки Днепр, прочное закрепление на правом берегу указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 октября 1943 года Михаилу Корнеевичу Пилипенко присвоено звание Героя Советского Союза.

Два парада
В официальных источниках: военно-исторических справочниках, сайтах, архивных документах встречается любопытная информация. По одним данным Михаил Пилипенко принимал участие в легендарном параде 7 ноября 1941 года. По другим: участвовал в Параде Победы 24 июня 1945 года. А попадаются варианты, где наш земляк назван участником сразу двух парадов. Информация подается как факт, без объяснений и подробностей. И возникает путаница. За прямым ответом: «Так было, или не было?», обратимся к самому Михаилу Корнеевичу, точнее, к его воспоминаниям. Но яснее не становится. Даже наоборот. В книге «Віч-на-віч з Війною», 1999 года издания, автор пишет, что 7 ноября 1941 года находился далеко от Москвы, в Башкирии в селе Алагват, где дислоцировался 23-ий запасной полк связи.

«Седьмого ноября был выходной. В сельском клубе украсили сцену. Стол застелили красной скатертью. На специальной подставке поставили портрет Сталина. Рядом – тумбочка с радиоприемником. Диктор передавал: «В Москве, на Красной площади проходит парад войск». Через сотни грозовых километров с треком до нас долетали слова: «Пусть вдохновляют вас в этой войне мужественные образы наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова». На весь клуб прогремело многоголосное «Ура!».

А вот в книге «Горжусь великим прошлым», изданной в 2008 году, генерал-полковник Пилипенко утверждает, что был в этот день 7 ноября 1941 года на Красной площади.

«Подготовка к параду велась в строжайшей тайне. Накануне 7 ноября командир полка Московской комендатуры собрал нас, специально отобранных, и сообщил, что поручено поддерживать порядок на Красной площади. Было очень холодно, морозно – до минус 40, нас хорошо переодели в полушубки, теплые сапоги, шапки-ушанки и в 5 утра 7 ноября на машинах привезли на Красную площадь и там каждому поставили задачу и объявили, что будем обеспечивать парад войск, в 06:00 нас потренировали, и мы стали на свои места. Ровно в 08:00 к микрофону подошел И. В. Сталин и произнес речь-обращение и начался парад».

Несовпадение. Я не стану его комментировать, не достаточно компетентен. Оставляю право на версии и выводы читателям.
В Параде Победы, 24 июня 1945 года, Михаил Пилипенко участия не принимал. В этот период он служил в Гродно. 17 февраля 1944 года сержант Пилипенко принял свой последний бой. Он сам его так описывает.

«Ночью группа прикрытия заняла позицию. Дивизия по льду водохранилища вышла из окружения и вывела большую группу военнопленных. Совсем незаметно выскользнуть не удалось. Враг открыл сильный артиллерийский и минометный огонь. Одна мина взорвалась совсем близко от меня, десятки осколков, изрешетив шинель, впились в тело. Это был мой последний бой».

В госпиталь в Житомире, где лечился от ранений сержант Пилипенко, прибыли высокие чины из войск связи. Набирали курсантов в Саратовское училище связистов. Герою Советского Союза объявили, что войну закончат и без него. А ему после излечения надлежит явиться к месту учебы.
«Закончилась война. Я закончил училище с первым разрядом. Это означало, что имел право выбирать место службы. Выбрал Белоруссию. Заехал в родную Дубровку. Печаль и радость – все смешалось. Село разбито, руины. Только печи, как призраки маячили. Пошел улицей. Еще издалека увидел родную печь. Дым из трубы. Возле неё вся семья. Первой кинулась навстречу моя вторая мама. Потом братья, сестры, отец. Он тесал бревна, строил напротив печи новую хату. Гостил недолго. Помогал возводить хату».

В Гродно Михаил Пилипенко прослужил до осени 1946 года. Поступил в Военную академию связи в Ленинграде. Окончил с отличием. В дальнейшем служил на различных должностях в Белорусском военном округе, в Военной академии связи, в Группе советских войск в Германии, с 1966 года по 1972 год был начальником приемного радиоцентра Узла связи Генерального штаба ВС СССР и начальником Ватутинского гарнизона в посёлке Ватутинки Ленинского района Московской области. И как итог этой части очерка еще одна цитата из книги «Горжусь великим прошлым»:

«Через десятки лет после войны приходилось участвовать в парадах в честь годовщин, посвященных Великой Отечественной войне: 40-ой, 45-той, 50-ой, 55-ой, и 60-ой. В роли командира сводной первой роты Героев Советского Союза бывших союзных республик, а ныне стран СНГ, пришлось чеканить шаг на Красной площади и это тоже воспоминание на всю жизнь».

Генерал, наставник, патриот
В 1972 году полковник Михаил Корнеевич Пилипенко возглавил Киевское высшее военно-инженерное дважды Краснознаменное училище связи. (КВВИДКУС). Через год ему присвоено звание генерал-майор. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Пилипенко стал. Он мечтал в детстве стать простым учителем, а стал начальником одного из главных военных ВУЗов СССР. Он мечтал вернуться в Киев, город, который освобождал. И вернулся спустя 29 лет. Чтобы описать масштаб личности нашего земляка, не побоюсь сравнить его с другим прославленным генералом Василием Филипповичем Маргеловым. Маргелов не был первым командующим Воздушно-десантных войск, но он сумел пересоздать их заново, сделать элитным родом войск. И аббревиатура ВДВ – это Войска дяди Васи. Михаил Пилипенко также не был первым начальником КВВИДКУС, но за 16 лет под его руководством он стал самым престижным военным учебным заведением Украины.

«В училище был высококвалифицированный и профессиональный профессорско-преподавательский состав. Я высоко ценил их знания и опыт. Однако многие преподаватели были чистыми теоретиками, которым ни разу в жизни не приходилось руководить и обеспечивать связь на практике. Поэтому через некоторое время мы отправили их в отставку. И набрали более молодых, опытных офицеров из войск. Была создана новая команда управления».

Бывшие курсанты училища, а ныне сами уже генералы и старшие офицеры, вспоминают, что Пилипенко не был кабинетным командиром. Предпочитал работать на учебном полигоне. Вместе с курсантами бегал по пересеченной местности с катушкой кабеля, на пальцах объяснял работу приборов и устройств. Питался из общего котелка. Для каждого находилось у генерала теплое отеческое слово, дельный совет, дружеская рука. «Лучше качественно учить, чем наказывать». Своего командира подчиненные никогда не видели злым, недовольным или просто раздраженным. Когда такие моменты наступали, генерал четко поворачивался кругом, отходил несколько шагов, вновь кругом – и возвращался с прежней улыбкой. Михаил Корнеевич никогда не повышал голос. Но когда говорил, все замолкали.

«Я закончил службу по собственной инициативе. Меня все отговаривали. Но несмотря на это, я решил покинуть армию достойно, написал рапорт и отправил в Москву 15 мая 1988 года. Помимо чисто личной причины моего ухода в отставку, а мне в то время было 65 лет, на самом деле была еще одна, гораздо более важная, причина. Меня подтолкнуло к этому решению то, что происходило в это время в стране – это «горбачевская перестройка» и «процесс пошел». На моих глазах рушилось то, что народ создавал тяжелым трудом, подчас и ценой всей своей жизни. Обесценивались идеалы, которые были для нас святая святых. Из лексики исчезли такие слова, как патриотизм и защита Отечества. Вместо них возник термин «новое политическое мышление», которое сводилось к тому, что бывшие противники теперь наши друзья, и нам нет смысла от них защищаться. Отсюда следовало, что стране не нужны: хорошо вооруженная армия, сильный флот, ПВО и т. д. Понимая бессмысленность этого утверждения, я, как и многие военные руководители, ушел со своего поста».

После распада Советского Союза Михаил Корнеевич с женой остался жить в Киеве. Своей критической позиции в отношении власти в Украине никогда не скрывал. Как военный человек, он открыто предрекал, что политика украинского руководства приведет к гражданской войне. Так и случилось. И может хорошо, что сам он до этих событий не дожил. В 2002 году в знак протеста из-за увековечивания памяти о предателях из Украинской Повстанческой Армии, воевавших на стороне фашистской Германии в годы Великой Отечественной войны, генерал-полковник Пилипенко уезжает с семьей из Киева в Москву. Звание генерал-полковника ему присвоили уже в независимой Украине. От звания Пилипенко не отказался, но носил ветеранский мундир с погонами генерал-лейтенанта, звание получено еще в советское время.

В Хотимский район Герой Советского Союза приезжал при любой возможности. С официальными визитами и просто в гости к близким людям. Родственники Михаила Корнеевича и поныне живут и здравствуют на Хотимщине. В последний раз он посетил городской поселок 26 сентября 2009 года. Присутствовал на праздновании Дня освобождения Хотимского района от немецко-фашистских захватчиков. Выступал на торжественном митинге. Через два месяца 24 ноября 2009 года Герой Советского Союза, заслуженный работник высшей школы СССР, заслуженный работник связи СССР, почетный гражданин города Киева, почётный гражданин города Вышгород Киевской области, почётный гражданин города Белая Церковь Киевской области, почётный гражданин муниципального образования «Алексеевское» в Москве, почётный солдат 66-го отдельного полка связи Краснознаменного Белорусского Военного Округа, почётный курсант КВВИДКУС имени М. И. Калинина Михаил Корнеевич Пилипенко ушел из жизни. Его имя носят две улицы: в Хотимске и в поселении Десёновское города Москвы.

Александр АЛЕКСАНДРИН